Широколистые толстые стебли.

Чем ближе подходили они к станице, тем больше казалось, что встреча может не состояться. И подозрительный след шины на земле, и отсутствие людей вокруг, и окурок немецкой сигареты — все это настораживало, заставляло думать, что враг уже впереди.
Пруидзе развернул окурок, понюхал — совсем свежий.
—Может, наши курили? — высказал он предположение.
—Не могли наши,— возразил Головеня.— Наши отступают, откуда же трофеи?
Пошли дальше, еще внимательнее поглядывая по сторонам. И едва приблизились к дороге, что вела в станицу, как увидели мотоциклистов. Мотоциклисты с бешеной скоростью летели навстречу, оставляя за собой тучи пыли. Если бы не кукуруза по сторонам дороги, круто пришлось бы обоим.
Мотоциклисты пронеслись мимо и, повернув к мосту, исчезли.
—Эсэсовцы,— сказал Головеня.
Широколистые толстые стебли затрудняли движение, шумели над головой. Приходилось все время раздвигать их руками, проталкиваться боком. Но зато здесь безопасно: заметить человека в кукурузе почти невозможно. Правда, беспокоит шум листьев, да мало ли от чего они шумят? Стоит уйти подальше от дороги, и там — никакой опасности. Но в том-то и беда, что уходить нельзя: где-то у дороги ждет Донцов. Скорей бы найти его: три человека — это уже группа!
После мотоциклистов на дороге никто больше не показывался. Не видно было и пеших немцев. Но что они заняли Бережную и сидят там — в этом Головеня не сомневался.
Наконец окраина станицы стала видна отчетливее, яснее. Но не она привлекала сейчас внимание: в противоположной стороне, у реки, показалось два пешехода. Уж не Донцов ли нашел попутчика?
—Может, Жукова встретил? — прошептал Пруидзе. Прикрыв ладонью, как козырьком, глаза, лейтенант
всмотрелся в силуэты людей, трепещущие в полуденном мареве, как в тумане. Видно, что люди идут один за другим, соблюдая дистанцию, как в строю.

Бедняжка.

Неужели тебе и правда нравится быть девчонкой? — спросила Джордж.
—Конечно, нет, — ответила Анн. — Но понимаешь, я очень люблю красивые платья и своих кукол, а разве мальчикам может это понравится?
—Бедняжка! Представьте себе, ее волнуют красивые платья, — пренебрежительно сказала Джордж, — и куклы! Да, ты еще ребенок, вот что я тебе скажу.
Анн обиделась.
—Ты ведешь себя не совсем вежливо, — сказала она. — Вот увидишь, моим братьям не очень-то понравится, если ты будешь вести себя так, как будто ты все знаешь. Они-то настоящие мальчики, а не притворяются, как ты.
—Хорошо, но если они будут смеяться надо мной, то я вообще не стану обращать на них внимания, — заявила Джордж, спрыгнув с постели. — Во всяком случае, я не хотела, чтобы вы приезжали сюда и вмешивались в мою жизнь. Мне и без вас было хорошо. А теперь тут глупая девчонка, которая любит платья и кукол, и двое глупых мальчишек — моих родственников!
Первая встреча оказалась хуже некуда. Анн не стала больше ничего говорить и начала одеваться. Она, натянула серые джинсы и красную кофту. Джордж надела джинсы и мальчишеский свитер. Когда они были уже одеты, в дверь забарабанили мальчики.
—Ты готова? Джорджина с тобой? Кузина Джорджина, выходи, познакомимся.
Джордж подбежала к двери, резким движением открыла ее и прошла мимо мальчиков, высоко подняв голову. Она не удостоила вниманием двух удивленных мальчиков и стремительно сбежала вниз по лестнице. Трое детей молча переглянулись.
—Она не будет разговаривать с вами, если вы будете звать ее Джорджиной, — объяснила Анн. — По-моему, она очень странная. Она сказала мне, что не хотела, чтобы мы приезжали сюда, потому что мы будем ей мешать. Она смеялась надо мной и разговаривала довольно резко.

Гуляющие на свободе.

В Ростове есть еще много типов преступного мира... но с установлением Советской власти на Дону они опомнились, раскаялись в своих прежних преступлениях и стараются исправиться от злых соблазнов, стараются заняться честным трудом... Некоторые из них, в силу укоренившихся привычек и навыков легкой наживы, сделались неисправимыми и продолжают заниматься прежним своим темным и гнусным ремеслом.
...Гуляющие на свободе бандиты прочли список расстрелянных бандитов. Они поймут, что Советская власть может миловать, но может и карать... и впредь будут знать свою участь, если решатся провести в жизнь тот или иной злой умысел. Тот же, кто решил быть честным гражданином, должен всеми силами стараться помочь власти в борьбе с этим злом, доводя до сведения кого следует о намеченном грабеже или убийстве, чем даст возможность в кратчайший срок уничтожить имеющуюся язву на молодом теле Советской республики...»
Сообщение Дончека внесло успокоение в души жителей большого южного города. Вечерний Ростов оживился — заполнились театры, синематограф, цирк.
Появились световые табло. Синематограф «Колизей» на Большой Садовой улице приглашал всех на вечер поэта и сатирика Саши Красного. Афиши призывали: «Слушайте песни и поэзию революции!»...

На южную житницу.

25 августа в Новороссийске, да и во всей Кубанской области установилось спокойствие, работали учреждения и предприятия, открылись магазины. Но черноземье Кубани и Дона все еще пустовало, поголовье скота и лошадей катастрофически сокращалось. На южную житницу неумолимо наступал голод.
* * *
Молодую Страну Советов лихорадил еще и бандитизм, особенно разросшийся на юге, куда волчьим хвостом за бежавшей буржуазией ринулись уголовники всех мастей. После разгрома Деникина они осели там и занялись грабежом населения.
30 октября 1920 года в газете «Советский юг» было опубликовано сообщение начальника оперативного отде-ла Дончека Ф. М. Зявкина:
«Ростовские воры и бандиты, несмотря на ряд принятых суровых мер, продолжают свое дело. Не проходит и дня, чтобы не было грабежа, налета или убийства. За три года строительства Советская власть встречала у себя на пути много препятствий, и все они сметались с дороги. Нет сомнения в том, что и развившийся в Ростове бандитизм... будет уничтожен с корнем.
Во вчерашнем номере газеты Донская чрезвычайная комиссия объявила список неисправимых бандитов, кои ею приговорены к высшей мере наказания — расстрелу.
Советская власть не мстит, но ничего не забывает.

На берлин.

 

Утром 2 мая Берлин пал, а 8 мая представители фашистского верховного командования подписали акт о безоговорочной капитуляции. На следующий день советские войска освободили от немецко-фашистских захватчиков столицу Чехословакии Прагу. Война в Европе закончилась. День 9 мая был объявлен Днем Победы.
Несмотря на разгром фашистской Германии, Япония не прекратила войну на Дальнем Востоке. Еще до нападения гитлеровской Германии на Советский Союз милитаристская Япония вела захватническую, грабительскую войну в Китае. Она оккупировала Маньчжурию, Корею, Индо-Китай, захватила ряд островов на Тихом океане, разгромив малочисленные гарнизоны американских войск.
Советский Союз, выполняя свой союзнический долг, стремясь обеспечить безопасность своих границ, 9 августа 1945 года вступил в войну против Японии. Наступление советских войск началось на огромном фронте от Забайкалья до Владивостока. Части Советской Армии, наступавшие с различных направлений, к 20 августа соединились. Миллионная Квантунская армия японцев была 'расчленена, а затем частью уничтожена, а частью пленена. 2 сентября 1945 года представители японского командования подписали акт о безоговорочной капитуляции.

Советская литература.

Партийность идейных позиций, прочная связь с насущными духовными запросами трудящихся масс, верность передовым культурным традициям — вот что утверждалось ленинской партией как главные и неотъемлемые качества новой, советской литературы. Партия направляла развитие советской литературы у ее истоков.
Резолюция ЦК РКП (б) от 18 июня 1925 года. С течением времени многие писатели стали тяготиться догмами, которые насаждались теоретиками литературных объединений. Ощущалась необходимость в объединении художественных сил на общей идейно-политической платформе. В 1924 году большая группа литераторов (С. Есенин, М. Пришвин, Л. Леонов, М. Зощенко, Н. Тихонов, А. Толстой, О. Форш и многие другие) обратилась с письмом в ЦК РКП (б). Протестуя против групповщины, они выразили стремление совместно, творчески участвовать в созидании новой жизни и новой, советской литературы.
Советская литература с самого начала развивалась как литература многонациональная.
Самодержавно-крепостнический строй подавлял культуру национальных окраин Российской империи. Большинство населения страны было неграмотным. Многие народности вовсе не имели своей письменности, алфавита. Даже на языках народов, обладавших древней культурой, таких, как узбеки, таджики, фактически не издавалось своей прессы.
Октябрьская революция принесла свободу и равноправие всем более чем 120 нациям и народностям. В первых же своих декларациях Советская власть провозгласила «равенство и суверенность народов России» («Декларация прав народов России», 1917 г.). «Устраивайте свою национальную жизнь свободно и беспрепятственно... Ваша судьба в ваших собственных руках»,— говорилось в обращении «Ко всем трудящимся мусульманам России и Востока» (1917).
Особую заботу проявляли большевистская партия и Советское государство о развитии национальной культуры.

Сокрушительная неудача.

Из-под Новороссийска бежало гораздо меньше белых, чем их высадилось шесть дней назад: врангелевский десант потерял около половины своего состава, включая и присоединившиеся к нему банды. Командующий десантом генерал Черепов застрелился еще на берегу.
Взятые в плен белые десантники на вопрос, зачем они шли на эту опасную операцию, отвечали: «Надо было отрезать большевиков от хлебных районов Кубани и Дона». Такую задачу поставили перед ними в штабе Врангеля.
Сокрушительная неудача постигла и другие врангелевские десанты.
24 августа состоялась торжественная встреча красных войск, возвращавшихся с Черноморского побережья после окончательной ликвидации белогвардейского десанта. Население Новороссийска радостно встречало победителей. Улицы города были заполнены оживленными жителями. Всюду развевались красные знамена. Беспрерывно играли оркестры, и войска торжественным маршем проходили по городу.
На уличной эстраде театра политической сатиры
«Олимпия» были вывешены аншлаги: «Пролетарий смеется, буржуазия плачет...» Экспромтом распевались куплеты:
Взять ванну захотел барон. Его влечет и Тихий Дон, И волны быстрые Кубани, Но он забыл о красной бане...